Россиянка в Оклахоме: зарисовки-1

«В Оклахооому???» — офицер, изучавший мои документы на пропускном пункте в нью-йоркском аэропорту, аж приподнялся со стула. По его искреннему удивлению я поняла, что русскоговорящие иммигранты, отправляющиеся на место жительства вглубь страны, попадались ему нечасто. Не сказать, чтобы я очень испугалась – в Оклахоме мне бывать уже доводилось, правда, в качестве гостя. Но все же, как в том анекдоте, осадочек остался. Одно дело, приезжать в отпуск, другое – перебраться на ПМЖ…

С того дня прошло уже почти два года. Пару недель назад мы с мужем поселились в симпатичном городке Брокэн Эрроу (Broken Arrow), расположенном в 10 минутах езды от Талсы. До этого полтора года жили в Клермо (Claremore) и еще несколько месяцев в городе Chekotah (местные жители произносят это название как Щекота).

 Все они небольшие – и по площади, и по количеству жителей. Население Талсы (а это, вообще-то, второй по величине город штата) – 404 тысячи человек, в Клермо живет 18 тысяч, а в Щекоте и вовсе три тысячи двести. Зато большая часть ее жителей – Native Americans или индейцы племени Маскоги, которое еще часто называют Creek Nation, то самое племя Ручья, о котором мы читали в детстве в книжках об индейцах.

Надо сказать, Оклахома, вообще, штат индейский. Еще сто с небольшим лет назад он назывался Индейской территорией, на которой жило и по сей день живет несколько десятков трайбов. Самые крупные из них – маскоги (Muscogee или Creek), чокто (Choctaw), чикасо (Chickasaw), семинолы (Seminole) и чероки (Cherokee). Семья моего мужа как раз из последних. А еще Оклахома – штат, который входит в так называемый Библейский пояс (Bible Belt) и традиционно голосует за республиканцев.

Конечно, и муж мой, и его родственники с первого дня старались сделать все, чтобы я не испытывала каких-то особых трудностей на новом месте. Но удивление американского пограничника нет-нет да всплывало в памяти.

Да еще и здешний английский — не то что для нас, изучавших в школе, как выяснилось, что-то похожее на британский вариант, но и для американцев, родившихся на севере страны – явление довольно необычное. Эти особенности, кстати, даже стали предметом шуток в одной из серий «Друзей», когда Моника умоляет Чендлера перестать говорить с ней, как будто он родом из Талсы, куда он съездил в командировку и вернулся в полном изумлении от местного наречия.

Мой первый опыт общения с местными жителями тоже был достаточно специфическим. В это время мы жили в коттеджном поселке, которым владеет племя маскоги, а потому подавляющее население арендаторов в поселке – семьи Creek Nation.

Каждое утро я выходила на улицу с собакой и встречала соседку из дома напротив – статную немолодую женщину с распущенным длинными, когда-то черными, а теперь седеющими волосами, в свободной блузе и юбке. Она сидела на крыльце и задумчиво курила сигарету за сигаретой. Каждое утро я кричала ей свое “Hi!” и не получала ответа. «Господи, — думала я. – Неужели мой акцент настолько ужасен, что я даже это «Хай!» не могу сказать понятно…»

Однако стоило только нашей веселой бульдожке Тилли выскользнуть из ошейника и сбежать от меня, женщина тут же поднималась со своей скамеечки и помогала мне поймать беглянку. Я принималась благодарить, женщина улыбалась уголками губ, еле кивала головой.

На следующее утро все повторялось: я здоровалась, она не отзывалась. Как-то я рассказала об этом брату мужа, который в то время работал маршалом в индейской полиции (да, у нас есть не только шериф и федеральная полиция, но и индейская. Если будет интересно, расскажу об этом позже).

Он засмеялся и сказал, чтобы я не переживала: многие Native Americans, особенно старшего поколения, в принципе, избегают общения с чужаками. В этом, кстати, одна из причин существования специальной полиции, у которой те же права, что и у федеральной. Очень часто коренные американцы предпочитают обращаться за помощью именно в свою, то ли не особо доверяя общенациональной, то ли не желая выносить сор из избы.

Откуда будете

До переезда, слушая советы том, что жизнь в иммиграции лучше всего начинать в крупных городах, я думала, что речь идет о больших возможностях и шансах на новый старт. Теперь же к этим знаниям у меня добавился еще один пункт: жители мегаполисов, в которых перемешано множество культур и языков, гораздо спокойнее относятся к акценту.

В глубинке люди не то чтобы как-то особо остро реагируют на особенности твоей речи, но явно замечают их. И свое открытие скрыть не могут. Сейчас я уже не обращаю внимание на удивление на лицах новых собеседников, иногда даже со смехом спрашиваю: «Удивлены моему акценту?». К их чести, практически всегда слышу: Oh, no! I love your accent!

Причин удивления, как я выяснила, несколько. Во-первых, иностранцев здесь видят все же не так часто. Это нам не Нью-Йорк с Бостоном. Не прислушались еще.

Во-вторых, основной поток эмигрантов у нас, как и во всех южных штатах, — из Латинской Америки, а в последнее время еще добавилась Бирма, она же Мьянма. Ни на латиноамериканцев, ни на бирманцев, я, дочь поволжской немки и казанского татарина, не похожа. И потому, как объяснил мне местный журналист, в моем случае акцента от меня просто не ожидают. Во всяком случае, пока я молчу.)

А, в-третьих, рискую показаться смешной, но, Оправившись от удивления, начинают активно расспрашивать, откуда ты. Причем, поколения постарше спрашивают Where are you from?, а молодежь обычно политкорректно интересуется, что у меня за акцент.

Как развивались события дальше, вы узнаете из второй части статьи

P.S. Вам понравилась статья?  Вы можете  поддержать наш сайт. Для этого нажмите на рекламу, и несколько центов пойдет в фонд поддержки. Вы не должны ничего покупать, так что смело нажимайте и дождитесь, пока загрузится информация. Это займет несколько секунд. Буду вам очень признательна за помощь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *