Врачебная этика в России и США-1

Российская медицинская организация проводит опрос о том, следует ли сообщать больному о смертельном диагнозе. В социальных сетях вокруг этой темы разгорелись дискуссии. Многие считают, что доктор, прежде всего, должен поставить в известность близких родственников, а они уже решат, стоит ли раскрывать информацию пациенту.

Однако те же люди признают, что сами в подобном случае хотели бы узнать всю правду от врача. У многих российских медиков тоже нет однозначного мнения по этому вопросу. Как этические вопросы решаются в других странах, почему медицина — это сервис, и чем отличаются российские доктора от зарубежных коллег  рассказывает  Вадим Гущин, директор отделения хирургической онкологии Mercy Medical Center в Балтиморе, США.

Вадим Гущин

Он уехал в Америку в конце 1990-х, окончив медицинский университет им. Н.И. Пирогова.

Должен ли врач говорить больному, что ему осталось жить несколько месяцев?

Вадим Гущин: В Америке по закону вся информация о жизни и здоровье пациента принадлежит самому пациенту. А доктор — обычный консультант, который выясняет, что с человеком происходит. Среди больных, узнавших плохой прогноз, не замечается всплеска суицидов или депрессий — на эту тему проводились исследования. Безусловно, поведение человека в первое время меняется, но как только он переживет этот факт, жизнь продолжается.

Наверное, многое зависит от того, как об этом сказать.

Я лично слышал, как в России врачи объявляли: «У вас рак. Четвертая стадия». Или: «У вас рак, но ничего не бойтесь. Все полечим». Это оставляет удручающее впечатление.

А как нужно?

Большинству пациентов очень не нравится, когда их держат за дураков. Не нравится, когда доктор избегает смотреть в глаза, упоминать название болезни и строить прогнозы. Но когда человеку говоришь: «Знаешь, у тебя четвертая стадия онкологии. Что ты думаешь по этому поводу?», чаще всего он ответит, что оставшееся у него время — не самое важное на данный момент. Выясняется, что подавляющее большинство опасений пациента очень хорошо решаемы. Вот вы знаете, что беспокоит тяжело заболевших россиян?

Лично меня бы волновала возможная нехватка денег на лечение. И то, что семья из-за этого может влезть в неподъемные долги.

Многие считают так же. По опросам, которые я проводил среди моих родственников и друзей, в списке страхов лидируют два пункта: первый — общение с докторами и посещение больниц, второй — что лечение стоит больших денег и придется продавать квартиру для его оплаты.

Но если нормально поговорить с пациентом, у него снимается общее напряжение и ты для него становишься самым лучшим доктором. Наша клиника занимается особо тяжелыми опухолями. К нам часто приходят доходяги с потухшим взглядом, но вы бы видели, какими они выходят из клиники! Почти все улыбаются. Никто им не врет, что у них теперь будет все замечательно, — наоборот, мы рассказываем, какие сложные предстоят операции, какие осложнения возможны. Они ценят искренность.

Вы сейчас ведете семинары по этике у молодых врачей-ординаторов. Чему учите?

В том числе тому, как сообщать плохие новости. Разбираем конкретные практические навыки: на какие временные отрезки стоит разбить беседу, как входить в комнату к пациенту, как представляться, как осматривать — причем не с медицинской точки зрения.

Прием должен быть структурирован. Это и врачу легче, и пациенты таким подходом довольны. Навыки общения очень важны. Когда я учился в мединституте в Москве, нам всегда говорили, что надо быть хорошим доктором, но как это сделать на практике — не объясняли. Лично я думал, что быть хорошим врачом — это значит читать много книжек и отлично сдавать экзамены.

В России многие пациенты полагают, что хороший доктор — тот, кто хорошо лечит. А то, что он грубиян или молчун, — у каждого свои недостатки.

Отличить хорошего доктора от непрофессионала обычному человеку невозможно. Сейчас разрабатываются метрики, как можно это делать по показателям лечения. Но если вам показать таблицы сравнения хирургов, вы ничего не поймете. Даже я с большим трудом смогу разобраться.

Американский пациент обращает внимание именно на поведение доктора, как специалиста он его просто не способен оценить. Вы же не знаете, что врач видит и слышит, когда осматривает вас. Вы смотрите на его жесты, суетится он или нет, приветлив или груб, смотрит ли в глаза. И на самом деле 90 процентов того, что доктор говорит, забывается. Усваивается только небольшое количество информации и общее впечатление. Как сделать так, чтобы оно было хорошим, — об этом я и рассказываю.

В России врачи жалуются, что время приема из-за нехватки медперсонала сейчас сокращается: на посетителя отводится 10-15 минут. Как за это время что-то успеть структурировать?

У меня тоже иногда бывает не больше пяти минут на больного. Проблемы со временем абсолютно те же самые. Но за любой срок можно успеть многое. Есть такое понятие — эмпатия. Мне поначалу было сложно понять, что это такое, в России этому меня никогда не учили. Это вовсе не симпатия, тебе не надо лезть в друзья к человеку. Эмпатия — попытка понять, что думает больной сейчас и с чем он к тебе пришел. Надо встать на место больного. Очень сложный навык, но очень полезный.

Продолжение следует

Комментариев: 2 на “Врачебная этика в России и США-1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *