Врачебная этика в России и США-2

Как решаются  этические врачебные вопросы  в разных странах, почему медицина — это сервис, и чем отличаются российские доктора от зарубежных коллег  рассказывает  Вадим Гущин, директор отделения хирургической онкологии Mercy Medical Center в Балтиморе, США.

Вадим Гущин

Наши врачи часто относятся к пациентам свысока, как к неразумным детям. А в Америке какая модель?

В онкологии, например, отношения между доктором и пациентом строятся на долгосрочной основе. И финансово, и профессионально мы заинтересованы в том, чтобы больной и дальше к нам приходил. Многочисленные исследования показывают, что единственная хорошая долгоиграющая модель общения в этом случае — быть на одном уровне с пациентом.

Представьте, что пациент пришел к врачу, тем более к онкологу. Ситуация не равносильная, дисбаланс власти очень большой. Я такой важный, а он такой маленький. Пациент «подрасти» до меня не может. Значит, я должен «спуститься». Посмотрите, я сегодня веду прием, но разве на мне белый халат?

Медицинская униформа устрашающе действует на больных?

Белый халат — это подтверждение статуса врача. Когда у меня сложный разговор или когда мне нужно сильно «спуститься» — я его снимаю. По этой же причине педиатры у нас ходят без халатов. Есть и другие приемы. Например, я стараюсь никогда не разговаривать с пациентом из-за стола, чтобы между нами не было препятствия. Сажусь на один уровень с глазами посетителя или ниже. Носки ботинок должны быть направлены на пациента.

Сейчас вы рассказываете об обычных технических приемах. Получается, что любой, даже неграмотный доктор, если овладеет ими, будет пользоваться успехом у пациентов. Это разве нормально?

Это плохо, но это совершенно другая тема. Я говорю о том, как хорошему доктору показать, что он действительно хороший. В Америке большое внимание уделяют общению пациентов и врачей. Этому посвящен отдельный предмет в вузах, все сдают экзамен с актерами. Оценивается, как ты поздоровался, посмотрел в глаза, как улыбнулся, как ответил на критику — и так далее.

Вы такой экзамен сдавали?

Да. Но если в первый раз это все проходить, особенно человеку с русским менталитетом, можно испытать раздражение: «Гады какие американцы, придумали еще один экзамен, чтобы денег содрать. Какая кому разница, улыбаюсь я или нет? Зато посмотрите, какие швы я накладываю на желудок: стежок к стежку». И я так думал, пока сам лично не убедился в обратном.  И пока не почувствовал разницу на собственном кошельке. В Америке медицина — это сервис. Мы не спасаем жизни, мы не делаем людей счастливее, мы им служим.

Если российскому доктору сказать, что медицина — сфера услуг, он, скорее всего, оскорбится.

Для меня тоже в свое время это было ножом по сердцу. Нас учили, что врач — высокое гуманистическое звание. Но прежде всего это — профессия. И я получаю очень большое удовольствие за счет, извините, пациентов.

У меня ничего не болит, у меня трагедии в жизни нет, а у них — есть. И я, в общем-то, благодаря им удовлетворяю свои интеллектуальные потребности. Это больным спасибо, что они ко мне ходят, а не наоборот. Если у меня нет пациентов — у меня нет денег. Каждый участник медицинского бизнеса в Америке понимает: пациенты — единственная причина, по которой врачи вообще существуют.

У нас популярен миф, что в США количество и качество помощи зависит от платежеспособности пациента. Так ли это?

Ситуация в разных штатах совершенно разная. Поэтому могу сказать только о том, что сам вижу и с чем сталкиваюсь. Я живу в Балтиморе, одном из самых бедных городов Америки, с большими социальными проблемами: очень много неработающих, наркоманов, бывших заключенных.

Но в лечении в нашем госпитале никому не отказывают, даже если у человека нет страховки. Практически всегда мы находим какие-то фонды для оплаты, или они лечатся бесплатно. Не помню ни одного случая, чтобы кто-то умер из-за того, что нет денег. Более того, сначала оказывается помощь, а потом смотрится финансовая составляющая. Лично я очень редко базирую свои медицинские решения на том, может себе это позволить человек или нет. Главное, чтобы это ему подходило.

Бедным все доступно?

Не так, чтобы прямо на блюдечке с голубой каемочкой, но практически все. И говорить о том, что качество лечения зависит от платежеспособности, неверно. По крайней мере, не в такой степени, как об этом рассказывается в России.

Другой миф: в Америке, если что не так, пациенты сразу в суд бегут.

В Америке, по статистике, 90 процентов любых врачей в течение карьеры хотя бы один раз встречаются с судебным иском. Это очень неприятно, это очень плохая ситуация и очень большие деньги. В Балтиморе — от миллиона долларов и выше. У меня таких денег нет, поэтому у нас много исследований на тему, что же является причиной судебных исков.

Наверное, врачебные ошибки?

Это самая ничтожная причина, по которой судят. Хотя, как показывает статистика, ошибок очень много. Но иски в основном из-за плохих отношений между пациентом и врачом. Есть хороший эксперимент, когда записывают беседу докторов и пациентов, затем слова «замазываются» аудиорядом и просто наблюдают за динамикой беседы. По манере общения можно сразу же понять, на кого подают в суд, а на кого нет. Первые доминируют в разговоре, общаются командным стилем и не дают договорить пациенту.

Когда вы уехали в Америку, многое пришлось переучивать для подтверждения российского медицинского диплома?

Хотя у меня и был красный диплом и ленинская стипендия, переучивать оказалось нечего. Все выучил заново. Объемы знаний несравнимы. В Америке учат добывать информацию по определенным принципам. Ты можешь чего-то не знать о больном — он забыл сказать, но ты точно знаешь, как вытащить информацию и как ее интерпретировать.

Большой шок, когда читаешь иностранные учебники. Там не говорят, что рак желудка надо лечить так-то и так-то, как говорилось в советских учебниках. Тут пишут: были проведены такие-то исследования, которые показали, что если делать так — получишь один результат, если этак — другой. И ты уже сам домысливаешь, что в какой ситуации тебе предпочтительней. Поначалу очень странно, неуютно. Но потом, когда осваиваешь умение критически принимать решения, все встает на свои места.

Окончание следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *